Until The End

Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
BeOn
Ещё…↓вниз
Отключить дизайн


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Получи свой дневник!

Until The End > Дискуссии (время и автор последних комментариев у дискуссий, в которых Вы принимали участие)


Показать дискуссии: мои / друзей / все вместе
кратко / подробно
пятница, 16 ноября 2018 г.

Небо станови­тся ближе с каждым днем.

Sсhwarz 20 ноября 2016 г. 15:26:47

° Вакансии

i17.beon.ru/21/29/662921/44/123575444/small.png В теме представлены некоторые из нужных игре должностей и минимальные требования к персонажу, желающему занять ту или иную должность. В остальном Вы вольны придумать героя так, как Вам нравится. Отметим также, что это касается и пола персонажа – в...
еще...
­­

В теме представлены некоторые из нужных игре должностей и минимальные требования к персонажу, желающему занять ту или иную должность. В остальном Вы вольны придумать героя так, как Вам нравится. Отметим также, что это касается и пола персонажа – в нашей вселенной женщины вполне могут быть, например, военными.

Кроме того, Вы всегда можете предложить свою роль или творчески подойти к какой-либо из уже имеющихся ролей, например, сделать персонажа членом гильдии, если это не указано заранее. Менять фракцию или «выводить» героя из гильдии запрещается. Будьте внимательны, составляя анкету, чтобы не противоречить требованиям фракции или гильдии.

Бронь ставится на 3 суток и отмечается так: сержант республиканской армии. Бронь можно продлить по согласованию с администрацией на некоторый срок, определяемый в индивидуальном порядке, но только один раз. После снятия брони в связи с просрочкой дедлайна второй раз можно забронировать любую из ролей не раньше, чем через две недели после снятия.
Занятые роли убираются из списка.
Роли, отмеченные особым знаком – ­­ – являются акционными. Подробнее об акции можно прочесть в первом комментарии: http://dragomirworl­d.beon.ru/0-156-vaka­nsii.zhtml#43

­­
­­


­­Старший республиканский лекарь
Требования: опытный военный врач, отошедший от дел некоторое время назад (срок и причины – на выбор игрока). Долгое время работал в госпитале, сотрудничающим с Институтом магии, где наблюдал множество случаев травм и гибели студентов от неосторожного обращения с магией, из-за чего искренне стал сочувствовать чародеям как подверженным опасности безумия. Яро поддерживал либералов еще до революции, отчего после нее стал доверенным лекарем либералов и помощником дварфа Ярпена, на тот момент старшего лекаря Республики; следил за здоровьем ­канцлера Мазрима Тайма вплоть до его смерти. После смерти Тайма и дальнейшей отставки Ярпена занял его должность.

­­Военный комиссар
Требования: член Тайной Канцелярии, военный в звании сержанта, прошедший нашествия нежити, революцию и Войну крови среди простых солдат. Владеет любым видом оружия на среднем уровне, грамотен и обучен основам ведения бумажных дел, не обладает даром магии. Был знаком с Кайлой Дэвис, близкой соратницей Мазрима Тайма, от которой почерпнул идеи либералов еще до революции. Когда Кайла стала главой Тайной Канцелярии, был принят на службу как шпион в армии, следя за настроением солдат. В начале 716 года как доверенное лицо получил должность военного комиссара, контролирующего происходящее в армии и осуществляющего взаимодействие между командующими и правительством.

­­Менестрель, информатор, сотрудник Тайной Канцелярии
Требования: имеет музыкальный талант и является востребованным в Миллениасе бардом, через свое творчество распространяющим и закрепляющим в сознании людей идеалы фракции. Вырос в приюте, из которого вышел с ясным осознанием либеральных идей, поскольку понял, что личные качества и собственное рвение может помочь подняться по иерархической лестнице. Был завербован как член тайной полиции до времен революции и обеспечивает Канцелярию информацией не только из увеселительных заведений, но и с улиц, поскольку любим детьми из приютов и может добывать и распространять через них информацию. Владеет магией любой ветви (кроме огня, иллюзии и некромантии) не выше 2 уровня.

­­Жрец, шпион Тайной Канцелярии в церкви
Требования: бывший разбойник, не-маг, до революции работал с либералами и помогал в подрывной деятельности против короны, виновен в ранениях и смерти многих людей. Не более, чем пять лет назад, по любой причине на выбор игрока осознал, что ступает по неверному пути, и ради искупления множества совершенных грехов ушел в церковь, став младшим жрецом Троя либо Фионы. Был рад революции и до сих пор поддерживает идеи либералов. В церкви нередко беседовал с ­Линком, нынешним главой Тайной Канцелярии и столь же верующим человеком, порой помогая советом. В конце месяца новой жизни по просьбе Линка начинает следить за происходящим в храмах, поскольку канцлер начал опасаться появления крамолы среди верующих и священнослужителей, таким образом став канцеляристом. Верен республиканскому строю, однако не желает более проливать кровь даже во имя благих целей.

­­
«Альтерион»


­­ Алхимик
Требования: эксайл*, не обладает даром магии. Хороший алхимик, специализирующийся не на ядах, но на смесях разного действия (горючих, липучих, кислотных и прочих), также имеет опыт создания лекарств. Приближен к принцу Нейтану, знаком с ним лично более двухсот лет, из которых не меньше пятидесяти провел в качестве одного из ближайших соратников, что, однако, открыто не афишировалось по причинам на выбор игрока.

­­ Адъютант главы клана
Требования: эксайл*, маг крови не выше второго уровня. Хороший боец, близкий знакомый принца, ставший одним из тех эксайлов, что покинули Диллерим после поражения их народа в Войне крови и поддерживали лоялистов. В начале 716 года сдались вместе с остальными сторонниками монархии, открыто приняв сторону либералов. Как и другим лоялистам, правительство дало герою и его соратникам шанс проявить себя на службе, и вместо тюрьмы, где пребывает большинство темных эльфов, персонаж занял место в клане.

­­
­­


­­ Жрец Луниэль
Требования: персонаж – эльф или полуэльф, имеющий очевидные внешние признаки расы. Маг восстановления третьего уровня, не учившийся в Драгомирском Институте магии и не имеющий с ним связей. Прибыл в столицу уже опытным магом более 30 лет назад, стал младшим жрецом богини и не демонстрировал свои магические способности, поскольку в этом не было необходимости, практикуя дар лишь наедине с собой. По обоснованным причинам на выбор игрока полагал, что маги ничем не отличаются от не-магов, отчего и не хотел открывать столичным людям свой дар. Однако вместе с накалом конфликта между чародеями и не-магами стал понимать, что разница слишком велика и не ограничивается способностями и долголетием, и принял сторону магов, становясь все более радикальным от осознания, что сам предпочитал прятаться все эти годы. По вопросам связи с опальной фракцией просьба обратиться к администрации для нахождения лучшего решения конкретно под вашего персонажа.

­­ Помощник владельца игорного дома «Золотой дракон»
Требования: маг третьего уровня любой ветки, кроме огня, иллюзии, некромантии и природы. Работает в игорном доме с малых лет (общее время работы не должно быть меньше тридцати лет), начав с простого мальчика на побегушках и добравшись до звания личного помощника владельца. Вне зависимости от истинного характера умеет быть обходительным и вежливым, скрывая настоящие эмоции в угоду клиенту и заведению. Со временем стал одним из тех, кто знал, что настоящий владелец «Золотого дракона» – могущественный некромант, и, как и другие, испытывал перед ним благоговейный трепет, смежный с восторгом. Впитал идеи об отличии чародеев и их превосходстве с детства, но из-за специфики работы не показывает свои взгляды никому, кроме соратников. Когда после восстания магов игорный дом приобрел новых истинных владельцев в лице лидеров магократов, стал с готовностью помогать фракции всем, чем может, продолжая умело скрываться под личиной исполнительного работника заведения. Просим связаться с ­администратором для пояснения деталей о владении игорным домом и нынешней его ситуации.

­­
«Драккар»


­­ Кок, специалист по ядам
Требования: мужчина, чародей 2 уровня любой школы за исключением восстановления, иллюзии и некромантии, владеет минимум одним оружием ближнего уровня на высоком уровне. Находится в команде не менее семидесяти лет, из которых в должности кока – не более тридцати. Специалист по ядам разного действия, может изготовлять как отравы, так и противоядия, знает большую часть известных ядов и их свойства. Всецело предан ­капитану, разделяя его взгляды относительно не-магов и доверяя его решениям, даже если те не поддерживаются кем-либо из команды. Преданность персонажа кораблю, экипажу и командиру настолько велика, что не дает возможности усомниться в герое, что позволило ему при навыках отравителя занять должность кока (что обосновано элементами биографии).

­­
­­


­­Жрец Троя, помощник первосвященника
Требования: персонаж не владеет даром магии, является священником не менее 15 лет для человека, 25 лет для представителей других рас. Образован, умен и желает быть активным в политике, но всегда осторожен, не действуя и не говоря так, чтобы кто-либо заподозрил в нем большее, чем службу богам. Был одним из тех, кто крайне холодно принял революцию, осознавая, что новая власть, являясь светской, отсекала влияние церкви, однако предусмотрительно никак не проявлял свои взгляды. Являлся одним из основателей теократов как фракции, предпочитающим роль серого кардинала. Ближайший помощник Тарли Исрунора, ставшего в конце 715 года первосвященником Храма (NPC). Считает церковь единственно достойной управлять Драгомиром, поскольку, по его мнению, монархия не оправдала доверия богов, а либерализм не принимает во внимание божью волю.

­­Главный жрец Гхид, оракул фракции
Требования: мужчина, не владеет даром магии, служит в церкви не менее 20 лет для человека, 35 лет для представителей других рас. Хороший оратор, способный говорить неоднозначными фразами, из-за чего его тяжело поймать на слове и уличить в чем-то, а сам он спокойно порождает в головах людей сомнения и сеет зерна нужных ему мыслей. Глубоко почитает Гхид, считая смерть естественным элементом окружающего бытия, но не возводя ее в культ и очень ценя жизнь как собственную, так и окружающих. Считает, что как смерть старых и отживших свое листков дает жизнь дереву, так и старые порядки должны погибнуть ради жизни всего организма, смененные новыми устоями. Считал монархию устаревшей уже давно, поначалу с интересом принял революцию, но потом пришел к выводу, что порядки либералов не учитывают слишком много важных вещей, в первую очередь – божественную волю.

­­Главный республиканский дегустатор, шпион теократов в замке
Требования: персонаж не владеет даром магии, имеет кажущийся легкомысленным характер, превосходное здоровье и небольшой иммунитет к некоторым простым ядам (необходимо отразить обоснование данному факту либо отказаться от него в анкете), а также хорошие знания о ядах, методах их обнаружения. Имеет неплохие медицинские знания по вопросам отравлений, перед едой тайно ото всех принимает средства, способные остановить яд и спасти его жизнь. Служил еще при королеве Лилитане, дегустируя блюда, подающиеся на королевский стол, после революции был одним из тех, кто наиболее легко принял новую власть и вскоре заслужил достаточное доверие, чтобы вернуться к прежней должности. Дружелюбен, обладает доверием почти каждого в замке (естественно, в обоснованных пределах). Почти никем не воспринимается всерьез. На деле считает, что прожил столько лет на такой опасной должности благодаря благословению богов, потому не приемлет либеральный строй, которому стал служить ради сохранения места. Узнал о теократах в начале 716 года от своего близкого друга, одного из жрецов. С тех пор пользуется положением в замке, передавая известные ему сведения вплоть до сплетен.

­­Куртизанка, помощница владелицы элитного борделя «Голубая Камея»
Требования: девушка любой расы, не владеет магией, но способна себя защитить. Работает в борделе не менее пяти лет, является одной из известных и уважаемых дам заведения. Очень верующая: несмотря на род занятий и положение в обществе, полагает, что боги не отвернутся от тех, кто не забывает их, потому, не зная о теократах как о фракции, может считаться последовательницей их идей. Когда ­граф Леманн стал совладельцем борделя, он договорился с героиней о том, что та за щедрую оплату будет передавать все узнанные сведения ему и обмолвился о его связи с ­Риеннон Хелдер, известной в народе как избранница Гхид. Этим граф заслужил интерес и верность персонажа, что стала искать сведения не только в борделе, но и за его пределами, где бывает нередко.

*Представителям расы эксайлы рекомендуется особо внимательно изучить имеющуюся в сообществе информацию об истории появления расы на территории Драгомира. По любым вопросам просьба обращаться к ­администратору во избежание ошибок и недопониманий.
При желании взять эксайла, но отсутствии подходящей должности вы можете связаться с ­администратом и в личном порядке обговорить роль.


­­


Список регулярно пополняется. Если Вы хотите предложить какую-то должность в список ролей
(например, ищете человека в свой отряд или считаете, что во фракции необходим определенный персонаж),
то обращайтесь к ­администратору, и мы внесем роль в список.
О дополнительной информации по любой должности также обращайтесь к ­администратору.


Если во фракцию на данный момент закрыт набор, Вы можете поставить бронь на персонажа и встать в очередь.
Для этого необходимо обратиться к модератору и изъявить свое желание занять место. При открытии набора на желаемую фракцию первыми будут проверены анкеты стоящих в очереди людей в качестве благодарности за терпение и ожидание. Чтобы не замедлять ход очереди, существует ограничение – срок подачи анкеты в случае, если наступает Ваша очередь – 3 дня. Однако учтите, что постановка в очередь не дает вам никаких льгот кроме возможного места в фракции, и анкета может быть отклонена в соответствии с правилами сообщества.

Тема приема анкет, «Канцелярия» – http://dragomirworl­d.beon.ru/0-140-kanc­eljarija-anketnyi-st­ol.zhtml.

Подробнее о фракциях и гильдиях: http://dragomirworl­d.beon.ru/0-145-poli­ticheskie-vzgljady-i­-gil-dii.zhtml
показать предыдущие комментарии (90)
09:47:35 Айнoн
Алхимик Альтерион, бронь, пожалуйста )
09:48:40 RedMat
Адъютант альтериона бронь
09:58:06 Sсhwarz
­Мэт парнишка, ­Айнoн, бронь учтена, ожидаем Вашу анкету в течение трех суток (до вечера 30 октября).
20:41:28 Sсhwarz
i66.beon.ru/89/52/2225289/97/124382097/0.png Внимание! В связи с завершением арки и началом массовой волны квестов с 17.11.2018 временно закрыт набор во все фракции. Ориентировочное время открытия набора – январь 2019 года. По всем вопросам обращайтесь к представителям администрации.

И эта долгая ночь была впереди­, и я был уверен,­ что мы никогда­ не уснем.

Wait for it 15 сентября 2016 г. 08:23:41

° Канцелярия | Анкетный стол

i17.beon.ru/21/29/662921/51/124534851/small.png За проверку анкет отвечают: ­Реймонд и ­Мария. Принимаются только анкеты, оформленные строго по приведенному шаблону. Изменение и преобразование пунктов запрещено. Пункты анкеты выделяются жирным, основной текст никак не...
еще...
­­

За проверку анкет отвечают: ­Реймонд и ­Мария.

Принимаются только анкеты, оформленные строго по приведенному шаблону.
Изменение и преобразование пунктов запрещено.
Пункты анкеты выделяются жирным, основной текст никак не выделяется.

Принятые анкеты хранятся в Книге Душ: http://dragomirworl­d.beon.ru/0-161-knig­a-dush.zhtml

Будьте внимательны! На данный момент требования к новым анкетам могут быть значительно более жесткими, чем они были во время принятия большинства анкет из данной Книги душ.


Подробнее об условиях набора: http://dragomirworl­d.beon.ru/0-140-kanc­eljarija-anketnyi-st­ol.zhtml#563


Шаблон анкеты:

I. Раса
В зависимости от выбранной расы определяются такие важные моменты, как возраст, способности, облик и образ жизни героя.
Список рас: http://dragomirworld.beon.ru/0-94-obitateli-dragomira-rasy-i-bestiarii.zhtml


II. Имя и фамилия | Прозвище
Имена должны соответствовать выбранной расе и месту рождения героя. Выбирайте имена, ориентируясь на средневековую Европу, либо не забывайте уточнять, что предки вашего персонажа или он сам прибыли в Драгомир из другой страны.

III. Возраст
Необходимо указать как реальный возраст, так и то, на сколько выглядит герой (исключение – люди не-маги). Помните, что представители каждой расы развиваются в соответствии со своими физиологическими особенностями и взрослеют с разной скоростью. Эльф и человек в 20 лет будут выглядеть совершенно по-разному. Учитывайте, что чем позднее совершеннолетие, тем дольше персонаж будет похож на ребенка внешне и по поведению.

IV. Пол | Ориентация

V. Политические взгляды | Деятельность
Поскольку сюжет ролевой основан на противостоянии различных сил, ваш персонаж не может быть аполитичным. Герой должен поддерживать какую-либо из противоборствующих сторон и иметь значимую для хотя бы одного из игровых образований должность. Деятельность определяет роль героя как в обществе, так и во фракциях и гильдиях, где он состоит. В случае, когда персонаж является членом гильдии и в первую очередь ориентирован на нее, он все равно должен иметь те или иные политические взгляды.
По поводу деятельности героя рекомендуем консультироваться с администрацией либо выбирать из имеющихся востребованных вакансий (http://dragomirworld.beon.ru/0-156-vakansii.zhtml). Если в понравившуюся вам фракцию закрыт набор, вы можете встать в очередь до ее открытия (подробнее – в теме вакансий).


VI. Облик
Описание объемом не менее 1200 символов, позволяющее полностью представить внешний вид героя, и минимум один соответствующий описанию внешности персонажа реалистичный или семиреалистичный арт, уменьшенный до 200 точек. В анкете допускается не больше двух артов.

Фотографии и нереалистичные аниме-картинки не принимаются. Также просим вас обойтись без гиф-анимаций, так как они сильно замедляют загрузку темы, и подбирать исходники, на которых лицо персонажа хорошо обозримо: рекомендуется ракурс, близкий к анфасу, без заслоняющих черты лица аксессуаров и др., если только они не носятся героем на постоянной основе. По поводу арта Вас с радостью проконсультирует ­администратор.


VII. Нрав
Описание объемом не менее 1200 символов, отражающее основные черты характера, убеждения и манеры поведения героя, а также его взгляды на ключевые игровые моменты. Необходимо указывать:
– религиозные взгляды персонажа (помните: ролевая ориентирована на Средние века, когда фактически все население является верующим);
– политические взгляды героя и их обоснование;
– отношение к важным историческим событиям: революции и смене власти, восстанию магов и отдельно к обладающим магическим даром людям;
– для участников гильдий: отношение к организации и своему месту в ней, к взглядам, которые она поддерживает, и действующему лидеру.


VIII. История жизни
Описание объемом не менее 1500 символов, включающее ключевые моменты жизни героя и отражающее становление его взглядов и достижение своей должности. Необходимо указывать:
– возраст, в котором происходили значимые события в жизни героя: начало и окончание обучения разным навыкам, пробуждение магического дара, присоединение к различным организациям и др.;
– где и как герой обучался тому, что умеет (военная подготовка в армии, личные учителя для дворянских детей, Институт магии, наставники и пр.);
– участие или неучастие героя в важных исторических событиях (Война крови, революция, потоп 715 года, восстание магов и др.);
– восхождение героя по карьерной и/или социальной лестнице для достижения им своей должности.
Просьба не углубляться в подробности жизнеописания героя, дабы не перегружать анкету лишней информацией. После принятия в сообщество у вас будет возможность подробно рассказать обо всех моментах прошлого героя в дневнике персонажа, который можно заказать в нашем дополнительном сообществе.

Если вы хотите оставить какие-то моменты истории жизни героя в тайне ради сохранения интриги и последующего раскрытия персонажа, то можете обговорить возможность их умалчивания хотя бы с одним представителем администрации.


IX. Способности
Необходимо обозначить бытовые, боевые, магические (для чародеев) и иные группы навыков, которыми владеет персонаж, с указанием степени владения (например, уровня магии). Старайтесь отразить способности наиболее полно, но не углубляясь в ненужную детализацию. Помните, что все группы навыков должны быть обоснованы образом жизни и биографией героя.

X. Тема пробной игры
Поскольку анкета не отражает в полной мере ваши навыки ведения игры, администрация оставляет за собой право выдать любому игроку тему пробного поста для проверки умений ролевика и отражения черт описанного героя.
показать предыдущие комментарии (76)
21:27:35 Айнoн
i14.beon.ru/76/20/2152076/58/128275958/8b063c355c7de8a7caa3aacb01724cf5dragonageinquisitionelderscrolls.jpeg I. Раса Эксайл II. Имя и фамилия | Прозвище Риньхэльд Андомеран, из рода Андайн | в Драгомире известна под именем Ринь. | Драгомирцы прозвали "Одичалая" III. Возраст 315...
еще...
­­

I. Раса
Эксайл

II. Имя и фамилия | Прозвище
Риньхэльд Андомеран, из рода Андайн | в Драгомире известна под именем Ринь. | Драгомирцы прозвали "Одичалая"

III. Возраст
315
Визуально 27

IV. Пол | Ориентация
Женский | Поливерный бисексуал

V. Политические взгляды | Деятельность
Либерал | Алхимик клана Альтерион, Кухарка.

VI. Облик


Если спросить, на что похожа Ринь, ответом будет "ожившая молния". У эльфки очень яркие, темно-карие глаза, миндалевидные и широко раскрытые, живо очерчивающие окружающие предметы. Копна иссиня-черных, длинных и густых волос завалена в дреды и чаще всего - завязана в огромный хвост на затылке, который она дополнительно обвязывает еще и в громадный пучок, что-бы эта роскошь не мешала ей в работе. Профиль у нее, если можно так сказать, хищный - узкие губы и острый нос, с едва заметной (лишь на ощупь) горбинкой, резко очерченная верхняя губа, словно нарисованная углем, подбородок. Брови у нее, пожалуй, можно назвать "в форме домика" - широкие у носа и зауженные к вискам, выгнутые посередине, словно "переломанные". В совокупности все ее лицо словно постоянно источает две эмоции: любопытство и заинтересованность,­ а так же пассивную агрессию. Мимика у Андомеран очень живая, пластичная, и даже, пожалуй, забавная если она того пожелает.
Но в основном оно замирает на выражении "желательно не подходи ко мне, человек".

У нее широкие плечи. Да и в целом фигура построена так, что в ней не с первого раза угадаешь женщину - не раз, не два и не двадцать два раза ее путали с мужчиной, иногда даже не веря, что она представительница другого пола. Быть может, дело в слишком обезличенном от традиционной женской плавности черт лица, или в этих самых слишком широких плечах, или в практически полном отсутствии груди, помноженным на высокий, - 187 сантиметров, - практически "мужской" рост.. А может, дело в том, что она не носит украшений и предпочитает заниматься "мужскими" занятиями?

Фигура ее очень поджарая, ноги крепкие, с выступающими от мышц икрами. Линия талии узкая, выступающая, но обычно ее не видно из-за нелюбви эльфийки ко всему облегающему или "подчеркивающему". Даже наоборот - она любит "сглаживать" свою фигуру, пряча ее под тканью так, что бы стать максимально плоской со всех сторон.

Ладони, пусть и небольшие, но тоже очень крепкие, все - в веренице ожогов, от пальцев до предплечий. Темно-серую из-за особенностей генетики кожу, в особенности на руках и лице, покрывает мелкая паутина бледных шрамов - но в прочем, они не такие значимые что-бы выделить из них какие-то особенные и описать их. Вот на ней загорелись рукава, вот в руках взорвалась стеклянная тара, вот она схватилась за сковороду, вот случайно прислонилась плечом к раскаленной печи, вот на охоте напоролась на сук.. Словом, ничего запредельного. На шее у нее, со стороны кадыка, набита татуировка - большая и слегка расплывшаяся из-за низкого качества чернил. Огромный осьминог, топящий корабль. На лице так же имеется несколько татуировок - пара линий и бледных кругов. Левое ухо пробито в пяти местах.

Одевается Ринь всегда так, как ей удобно и тепло. Шарфы, огромные, такие, что в них можно закутаться с головы до пят. Всевозможные перчатки, свободные штаны, рубахи и куртки. В ее работе огромный процент пригодности одежды имеет именно удобность и простота, и многолетняя практика в ремесле, что в алхимии, что в готовке - заставило ее отучиться от носки хотя-бы чего-то, что ей немного неудобно, но красиво.

Двигается она всегда быстро, резко, рублено, тормозит и останавливается так-же резко, словно налетает на какое-то невидимое препятствие, из-за чего многие от нее шарахаются. Имеет привычку смотреть подолгу не мигая и склоняя голову вбок, левым ухом к собеседнику, - на правое ухо она глуха от рождения.

Голос у нее "рычащий". Может, сказались годы курения или работа с химическими реагентами, не суть важно - он у нее ниже, чем у других женщин, пусть и чистый, но часто срывающийся на рычащие ноты.



­­

VII. Нрав


Будь она глупа, ее главной чертой была бы "вспыльчивость". К счастью, Ринь умеет владеть собой, и первенство в ее нраве занимает именно это умение держать себя в руках. Алхимик умеет, пусть и с трудом, сдерживать свою ярость и злобу, умеет вовремя остановиться и замолчать, или даже выдавить из себя подобие улыбки.

Ринь внутри полна стереотипов и сложившегося негативного мнения об окружающих. Она ненавидит эльфов, слабых, мужчин, презирает почти всех и вся, кроме крохотной горстки тех, кто с ней рядом. Пожалуй, более-менее лояльно она относится к людям и детям, а симпатию питает лишь к магам - и то, далеко не ко всем. Ее любви и уважения достойны лишь эксайлы, а представителей других рас, даже тех, кто считает ее своим другом, она милостиво допускает в свое окружение, мысленно отмечая что когда они, темные, захватят Драгомир - то она с удовольствием сделает тех, бледнокожих, своими любимыми рабами и помощниками. Темных эльфов, на которых изгнание не оставило след, не сделало их ра0ист0ми, можно пересчитать по пальцам одной руки, и пусть эльфийка будет хоть до мозга костей поддерживать взгляды либералов, но заставить её считать, что все расы равны друг другу - задача непосильная.
На самом-то деле склад ума у нее весьма похожий на тот, что царит сейчас в стране. С одной только поправкой - все равны, но есть те, кто равнее других. И равнее для нее - ее соплеменники. Помимо р.а.изма и нетерпимости, Ринь вполне себе хороший темный эльф. Любящий мир вокруг, пытающийся его познать глубже, чем остальные. Женщина обожает истории, умеет прислушиваться и изучать, восторгаться и учиться. Что немаловажно - она очень предана клану и принцу Нэйтану, с которым имеет честь быть знакомой лично еще до произошедшего в этой стране. Она из тех, кто уважает силу и верит в кровные узы и кровный долг. Очень серьезно относится к клятвам, помнит, кто ей и чем обязан или наоборот - кто в чем задолжал. Морально она сильна. Не дает себе опускать руки, не рефлексирует и не тратит на это время понапрасну, предпочитая заниматься чем-то действительно ценным для клана. Готова на что угодно для достижения их общих целей, очень привязана к эксайлам и в критической ситуации готова закрыть глаза на что угодно, лишь-бы помочь им, даже если их взгляды на жизнь или что-то еще в корне несовместимы. Склонна превознемогать и работать до обмороков.

Абсолютно не стеснительна и не скована.

Верит во все подряд. Принимает и возможность наличия джиннов, знает и о культе предков, и о Семерых - точнее, Восьмерых. Более склонна, однако, верить в помощь от духов ее пра-прадедов и остальных погибших членов семьи. К политике у нее отношение неоднозначное - пожалуй, стоит сказать, что она может мимикрировать и согласиться с любым удобным для принца Нэйтана режимом и пойти за ним вслед, что-бы помогать в случае чего и не быть у всех на виду.

Смену власти и восстание магов пережила с леденящим у окружающих душу спокойствием. Ей глубоко плевать на произошедшее. Наверное, правильно сказать, что все это ее даже позабавило, мол, "бледнорожие сами себя режут". Вслух она это не говорила, разумеется, но холодно отмечала что все то - "не её война". А вот её война..

Она была на Войне Крови. И внутренне очень этим гордится. И одновременно именно все произошедшее там является огромной, черной дырой в ее груди. Ринь отреклась от своего мужа-предателя и считает, что если бы не он, они бы обязательно победили, даже несмотря на поражение в Миллениасе - смогли бы выйти даже из осады Диллерима победителями, но Маэдрос все испортил. Однако, не смотря на эту глубокую ненависть и ярость, она все-равно способна в случае чего работать с ним, пусть и пересиливая себя.

В клане считает, что занимает исконно "свое" место. Пусть в Драгомире она и скрывается под профессией обычной кухарки, абсолютно не афишируя свои истинные силы и возможности, ее это не бьет по самолюбию и гордости. Как уже говорилось, для клана она готова сделать что угодно и гордится тем, что делает. Ринь считает, что они сейчас лишь выжидают подходящего момента для очень точечного и сильного удара в мозжечок правящих страной и покорно ждет, как змея под камнем, ожидая команды от своего лидера. Она находится в воинственном напряжении. Словно пожар заморозили с помощью какой-то магии, и прикоснись ко льду - кромка треснет и огонь с ревом выльется наружу, сжирая все на своем пути. Она всегда к этому готова. В любую минуту.

Питает слабость к танцам.


VIII. История жизни



Подобно прочим темным эльфам, что наследуют и занимаются тем же, чем и их предки, Риньхэльд родилась и выросла в семье алхимиков. Помимо нее у родителей появились на свет еще четыре дочери, младшие сестры нашей героини, что так же пошли по стопам отца и матери. Ринь выделялась среди прочих серьезностью и большой ответственностью - с малых лет ей удавалось совмещать уход за бытом, слежку за младшими и опеку над ними, что бы дать возможность родителям проводить больше времени за исследованиями. Может, позже сыграла на руку именно то, что она была старшей, а может то, что Ринь была более сдержана и серьезна - но в их "домашнюю" лабораторию ее запустили первой, когда эльфийке исполнилась сотня. Она со всей любовью и самоотдачей бросилась изучать труды ее родителей и прадедов, даже не думая о том, что ее судьба может быть какой-то другой. И в целом, на этой ноте можно было бы даже и закончить ее биографию - потому-что алхимия была для нее чем-то вроде самой жизни. Но к счастью, в ее любопытном уме были и другие вещи, которые заставляли ее исследовать и другие тропы, далекие от алхимических столов и реагентов. Например, готовка.
Такое простое занятие для тех же бледнолицых и настоящее испытание в Каменном Аду. Суровый климат убивал почти все на корню, хмурые небеса снегом и ледяным дождем выжигали все и вся. Попытки раздобыть для семьи хоть что-то по-настоящему интересное и вкусное было столь сложным, что каждую ее вылазку можно было назвать подвигом. Из-за любви удивлять близких она карабкалась в горы, в надежде разыскать пещеру, в которой под действием конденсата или подземных источников мог расти съедобный мох с необычным цветом, или подолгу рыбачить, рискуя сорваться с острых скал, пытаясь выловить в ледяных водах причудливую рыбину.. Из-за вечных поисков - то реагентов, то ингредиентов к блюдам, - ей пришлось так же и всерьез заняться своим телом. В тренировках ей помогала Киаран и Аэлирэнн, с которыми Ринь крепко сдружилась. Именно они помогли Ринь не зачахнуть и уберегли от перспективы стать тонкозапястной заучкой, что не в силах и кувшин с водой поднять.
В свободное время Ринь исследовала родную землю, постоянно что-то искала, читала труды семьи или помогала в быту. Переломным моментом можно назвать тот самый день, когда эльфка познакомилась с Маэдросом. Пусть эльф был и не самым выдающимся женихом, сердце у Одичалой растаяло. Она горела этой любовью и став женой будущего предателя, хотела всем и вся доказать, что они с Андомераном - те еще крепкие ребята. Она с еще большим упоением бросилась изучать алхимию и спустя множество сотен дней и ночей, создала горючую смесь, названную "гремучая соль". Именно ее она преподнесла Нэйтану, показывая свое искусство - и именно эту смесь в дальнейшем использовали эксайлы, завернув в многоугольные кожаные мешки запущенные с катапульт. Личное одобрение принца дало ей второе дыхание и эльфка с новым пылом и жаром бросилась исследовать и другие аспекты алхимии - такие, как врачевание. Примерно тридцать лет назад она вступила в помощники одной из лекарок, где научилась варить несколько слабых лечебных зелий и штопать раны.


Когда барьер рухнул, она рвалась вперед одной из первых. В разведке она была-бы бесполезна, а вот в штурме - пригодилась. Вместе со своим отцом и вместе с мужем, с другими ее близкими и любимыми, устремившись на Драгомир, она лелеяла в душе надежду на то, что домой они вернутся с победой. В Войне Крови Ринь создавала б0мбы для баллист и заодно научилась с ними же и управляться, она участвовала в осаде Диллерима и пусть находилась и не на передовой, но все-равно вкладывала львиную долю сил в нападение. Позже она вместе со всеми двинулась и на Миленниас, где эльфы потерпели поражение, отступила обратно в Диллерим и надеялась отбить хотя-бы его, что-бы захватчики передохнули и с новыми силами бросились на столицу. Но не вышло. Когда ее отец погиб в столице ей думалось, что и ее мужа постигла та же участь, думала, что он собрал отряд и решил совершить какое-то безумство ради их народа, что он отправился из Диллерима обратно в Миллениас и собирался привести в действие какой-то лишь ему одному ведомый план, что способен был привести изгнанников к победе - и она была на волоске от того, что бы бросить к чертям все свои зелья и кинуться в гущу бледнолицых, вырезая всех до кого дотянутся руки, но вот только..
Она узнала, что он не погиб - а исчез, вместе с долей их соплеменников. И она до последнего верила в то, что Маэдрос увел их для какой-то детали ей неведомого, смертоносного плана - но ошиблась. Весть о том, что именно ее муж выпустил пленника и отобрал их единственный козырь, буквально разрушила ее. И то, что он оставил их всех в Диллериме, и то, что предал их всех - и ее, - подрубило ее дух. Ей удалось уничтожить все свои заметки и рецепты, все приспособления и формулы, но только боль ей не удалось разломить. Она успела замести следы то дого момента как на город призвали печать и в одиночестве направилась к столице, надеясь там отыскать хоть кого-то. В пути ее словили и Ринь сдалась.


Подобно многим, ее бросили в темницу. Она не понимала всеобщего, не знала, кто жив из ее друзей а кто мертв, не знала вообще ничего и не понимала, что теперь делать. Она не отвечала на вопросы бледнолицых, не смотрела на них и долгое время просто сидела, забиваясь в угол и молчала. Ровно до того момента, пока не узнала о том, что часть пленных хотят вызволить наружу.
Ринь поняла, что подле принца будет гораздо ценнее чем тут, в сырой тюрьме, но так же и понимала что не может раскрыть свое настоящее ремесло - ведь именно по ее вине в руках эксайлов оказался козырь в виде гремучей соли. Выручила вторая ее профессия.
Северяне не знали, кто она на самом деле, доверились словам вышестоящих и ее имя было включено в список тех, кому открыли дорогу в другой мир. Темную распределили на кухни в казармах как кухарку. За несколько месяцев ей удалось хотя-бы ломано выучить часть всеобщего и притереться к другим работницам.




IX. Способности

Боевые:
Особенно сильна в рукопашном бою. Средне владеет алебардой и прекрасно - простым ножом или кинжалом. Обучена стрелять из баллист и катапульт. В бою активно использует смеси кислотных характеров и реагенты с испарениями.
Не полагается на силу, скорее на изворотливость и скорость, а так-же количество и частоту нанесенного урона.

Бытовые:
Скорочтение, огромная выносливость. Прекрасно и умело готовит. Быстро усваивает полученную информацию. Умеет шить раны.


Из недостатков:
Откровенно боится толпы людей и сборищ белолицых. Очень чувствительна к солнцу, легко получает ожоги. Тяжело переносит жару, легко перегревается.
Не обучена верховой езде. Слабо владеет всеобщим. Не знает манер.

X. Тема пробной игры
=
21:30:43 Айнoн
1. 2. 3. Исправлено.
13:38:49 Wait for it
­Риньхэльд Андомеран,, приняты! Не забудьте отправить досье Вашего персонажа, составленное согласно образцу, представленному в теме (http://dragomirwor­ld.beon.ru/0-116-sve­denija-o-zhiteljah-d­ragomira.zhtml), мне в лс текстом, а также заказать аватар...
еще...
­Риньхэльд Андомеран,, приняты!
Не забудьте отправить досье Вашего персонажа, составленное согласно образцу, представленному в теме (http://dragomirwor­ld.beon.ru/0-116-sve­denija-o-zhiteljah-d­ragomira.zhtml), мне в лс текстом, а также заказать аватар (http://dragomirwor­ld.beon.ru/photos/0-­436-zakaz-avatarov.h­tml).
Приятной игры!
20:41:19 Sсhwarz
i66.beon.ru/89/52/2225289/97/124382097/0.png Внимание! В связи с завершением арки и началом массовой волны квестов с 17.11.2018 временно закрыт набор во все фракции. Ориентировочное время открытия набора – январь 2019 года. По всем вопросам обращайтесь к представителям администрации.
суббота, 10 ноября 2018 г.

Небо станови­тся ближе с каждым днем.

Sсhwarz 25 апреля 2017 г. 13:37:50

Дневник персонажа | Реймонд

i66.beon.ru/89/52/2225289/60/125051160/01.png i66.beon.ru/89/52/2225289/92/127165192/Mages.png Реймонд Крайчек Капитан пиратского корабля «Драккар» «Мы стояли слишком гордо – мы платим втройне: За тех, кто шел с нами, за тех, кто нас ждал, За тех, кто никогда не простит нам то, что...»
показать предыдущие комментарии (6)
19:04:16 Sсhwarz
i66.beon.ru/89/52/2225289/12/125397212/0.png 245 год Четвертой эры. Особняк семьи Крайчек, Лоберрия. pleer.com/tracks/4936406DbFB По огромному особняку эхом разносились мелодичные звуки поющего под пальцами ее старшего брата клавесина. Гости чинно слушали, кивая, молодые леди скрывали улыбки...
еще...
­­

245 год Четвертой эры.
Особняк семьи Крайчек, Лоберрия.


­­

По огромному особняку эхом разносились мелодичные звуки поющего под пальцами ее старшего брата клавесина. Гости чинно слушали, кивая, молодые леди скрывали улыбки за веерами, стреляя глазками в музыканта, чьи длинные, тонкие пальцы скользили над клавишами из слоновой кости, а золотисто-карие глаза были закрыты. Почти каждый гость сейчас думал о Себастьяне Линкольне, который полностью утонул в создаваемой им мелодии, отдавая всего себя инструменту – новому и бесконечно прекрасному, словно созданному самими богами. Последние звуки весенней капелью застыли в тишине замершего особняка, что разорвалась изысканными комплиментами лишь когда руки пианиста легли на колени. Но тот только чуть улыбнулся, не обращая внимания на теплые слова, и благодарно поклонился Седрику Крайчеку, хозяину поместья, сегодняшнего вечера и чудесного инструмента. Герцог остался доволен, и его сын, Александр, заметив благосклонный взгляд отца, вовлек юношу в беседу вместе со своими сыновьями, что вызвало радостные улыбки на лице родителей Себастьяна. Эдит, сестра будущего графа, поджала губы и незаметно ускользнула в соседнюю залу.
Помещение было не столь обширным – скорее всего, семья Крайчеков проводила здесь более камерные вечера. Уютные диванчики, красивые картины и приятные пастельные тона интерьера делали его не слишком гнетущим даже при царящем синеватом полумраке. Эдит вздохнула, сжимая тонкие руки перед грудью. Из залы снова доносились звуки клавесина, но далеко не столь красивые, как раньше. Грубоватые, более резкие, импульсивные. Себастьян бы сказал, что несчастный инструмент избивают корявыми руками. Эдит поглядела на свои кисти – маленькие, узловатые, с коротковатыми пальцами. Корявые, как и вся она. Симпатичная, но не красавица, ладно сложенная, но не привлекательная, образованная, но не умная. Пустая кукла, которая никак не могла найти себе набивку в виде хоть какого-то смысла. Когда-то давно мать в сердцах сказала отцу, что такой дочери даже мужа найти не удастся, никакой дворянин не посмотрит на замухрышку. Прошло не меньше десяти лет, а маленькая девочка, что подслушала злые слова, до сих пор сжималась внутри Эдит, пряча норовящие сорваться с ресниц горячие слезы.
Послышались шаги со стороны залы. Девушку словно окатили ледяной водой, и она едва успела скрыться за тяжелой портьерой, зажимая дрожащими руками рот. В залу зашли герцог и его мать, леди Оливия. Поступь герцогини была легка, силуэт, тенью видный сквозь портьеру, изящен и по-королевски статен, а голос, пусть и тихий, поражал удивительными мудростью и силой. Она покидала праздник, сославшись на усталость, но с обрывка разговора Эдит поняла, что герцогиня спешила к болеющему мужу, что не смог даже присутствовать на вечере. Сын провожал ее, пока внук искусно держал внимание гостей.
– Он будет прекрасным наследником, – молвила Ее Светлость.
– Время покажет, – осторожно поддержал мать Седрик.
Хозяева ушли, а Эдит все так и стояла за портьерой, глотая слезы. Как и многие, она восхищалась леди Оливией, чьи изысканную утонченность, остроумие и удивительную мудрость не могли очернить даже темные чары, которыми она владела. Талантливая чародейка, достойная собеседница для любого ученого мужа, счастливая жена, мать, бабушка и даже прабабушка – она отвечала улыбкой на любые колкости в свой адрес и гордо шла дальше по жизни. Живая икона, настоящая легенда. Эдит никогда не стать такой. Нет, ей даже не стать достойной разговора с герцогиней, тогда как брат, надежда и опора семьи, удостоился чести поцеловать ей руку и заслужил комплимент за игру. Себастьян всегда был талантлив и удачлив. Эдит же считала, что повезло хотя бы родиться.
Девушка, наконец выйдя из-за портьеры, поймала свое размытое отражение в оконном стекле. Щеки раскраснелись, слезы пятнами украшали перчатки. Жалкое зрелище. Родители никогда не скажут ей в лицо, но наверняка им стыдно говорить о такой дочери. Шрам на сердце от давно забытой матерью фразы болел не переставая. Она была ни на что не способна сама, но пока боги не отнимали столь жалкую жизнь, Эдит пыталась. Пыталась делать хоть что-то, чтобы не разочаровать родителей, не быть позором для брата, обузой для всей семьи. Сжав плотнее полноватые губы, девушка смотрела на пятна слез на перчатках, и те слабо, непослушно стали обращаться в небольшие капли, исчезая с материи. Дар проявился у нее очень поздно – когда ей было почти шестнадцать, и до того момента девушка с каждым днем чувствовала себя все более виноватой, больной, прокаженной. Спрашивала у матери, бывали ли в семье Линкольнов не-маги, на что та лишь пожимала плечами, растерянно поднимая глаза на отца, который убеждал Эдит, что все придет к ней в нужный час. Но в момент, когда дар наконец проявил себя, страх оказаться белой вороной в семье потомственных колдунов сменился страхом быть слабой, никчемной, ненужной. Колдовство поддавалось ей плохо, и брат, преуспевавший на этом поприще (как, впрочем, и на любом другом) гораздо лучше сестры, утверждал, что всему виной неуверенность. Но это не помогало.
Пальцы плыли в тумане перед глазами.
«Всему виной слезы. Вот дура», – едва дыша, подумала Эдит, и капли, дрогнув, упали обратно на руки, а мир ушел из-под ног.
Теряя связь с реальностью, юная Линкольн подумала, что умирает, и сердце кольнул страх за родных, что будут поставлены в неловкое положение, как и хозяева вечера. Негоже умирать в чужом особняке, в комнате, где тебя не должно быть, заплаканной, раскрасневшейся. Но удара о паркетный пол не последовало – что-то подхватило Эдит и мягко опустило на диван.
– Вы в порядке? – сквозь туман в голове услышала девушка и с трудом приоткрыла золотистые глаза. К щекам мигом прилила кровь, сердце, словно застывшее ранее, застучало гулко-гулко.
– Да, благодарю Вас. Простите, что доставила беспокойство, я уже...
– Сидите, – крепкая рука Адама Крайчека, правнука леди Оливии, остановила порыв Эдит. – Я открою окно. Здесь невыразимо душно.
Лунный свет внес в комнату новые краски. Эдит стыдливо опустила глаза, понимая, как виновата перед хозяевами дома и сколь ужасен ее нынешний вид.
– Вы кажетесь расстроенной, – недвусмысленно намекнул Адам, садясь рядом с леди на диван.
– Простите, – одними губами шепнула Эдит.
– Простить?
На лице молодого Крайчека застыло искренне изумление. Эдит дрогнула, как спугнутая пташка, и подняла глаза на будущего герцога лишь когда плечо ее заботливо, но крепко сжала мужская рука. Из главной залы вновь доносилась мелодия клавесина, певшего под пальцами Себастьяна.
***

253 год Четвертой эры.
Особняк семьи Крайчек, Лоберрия.

Эдит Линкольн заламывала руки, тяжело дыша, мечась по камерной зале особняка Крайчеков из угла в угол, готовая то броситься из окна, то схватиться за нож. Страх пропитывал все ее существо, и каждый звук, доносящийся из любой из соседних комнат заставлял сердце девушки замирать как в последний раз. Когда раскрылась дубовая дверь, она оказалась к выходу слишком близко и от неожиданности отскочила назад, чуть не упав и прижав к лицу руки. В залу тяжелым шагом вошел грузный седовласый герцог Оскар, хромая и опираясь на красивую трость с набалдашником в виде головы пса. Широкое лицо его было в морщинах, покрытое испариной, дыхание тяжелое, выдавающее больного человека, но взгляд черно-серых глаз горел праведным гневом. Несколько мгновений они смотрели друг на друга – медленно затухающий мужчина и молодая девица, что никак не могла расцвести, – пока герцог не махнул рукой, отчего все свечи, бывшие в помещении, резко зажглись. При свете фигура Оскара не казалось столь грозной, скорее уставшей, но Эдит все равно отшатнулась, словно сжечь маг хотел и ее.
– Не бойся, девчушка. Все хорошо будет.
Низкий бас Оскара перешел в сиплый кашель, и, словно вызванная приступом, в комнату вбежала леди Оливия. Острый взгляд ее скользнул по зажженным свечам и укоряюще стрельнул в мужа.
– Не смей больше мучить себя.
Строгий голос Оливии оставался холоден, но Эдит явно чувствовала в нем беспокойство. Его Светлость в любой момент мог слечь с приступом, после которого его жизнь будет не спасти, и малейшее колдовство давалось ему с трудом. Но лишь так герцог мог выплеснуть бушевавшее в сердце негодование.
– Я не могу, Лив. Не могу. Они позволяют себе слишком многое. Нужно было мне не слушать Седрика и ехать к королю самому, если в его рыжей голове не удерживаются такие простые мысли как чертово уважение к магам! Эти некроманты были как волки, потревоженные на их территории. И кем потревоженные?
– Оскар...
– Правительственными шавками. Развороши змеиное гнездо – и змеи нападут, начини истреблять змей – и они затаятся, чтобы изготовить еще более страшный яд. Этой войной он лишь губит людей!
– Оскар, – чуть настойчивей воззвала Оливия, но муж явно не желал успокаиваться, и лишь очередной приступ кашля заставил его замолчать.
Герцогиня осторожно поддержала ослабшего супруга, и тот, откашлявшись, тяжело вздохнул – столь синхронно с вздохнувшей женой, что Эдит невольно поразилась.
– А страдают такие вот дети, – кивнул на юную Линкольн герцог.
Оливия оглянулась на Эдит и сочувственно улыбнулась. Казалось, в ее холодных голубых глазах отражается и замерзает навечно вся скорбь, что сжигает изнутри мужа, и сама женщина словно хранит тысячи, десятки тысяч тяжелых воспоминаний, оседающих пеплом в сердце Оскара.
– Пойдем. Тебе нужен отдых, – обратилась герцогиня к супругу, а после грустно посмотрела на Эдит: – Простите.
«Простить?» – эхом повторила про себя Линкольн, замирая в реверансе и провожая взглядом уводящую Оскара Оливию. Она видела гораздо больше причин винить себя, а не Крайчеков – находится сейчас в чужом доме, любезно принятая семьей, что всегда казалось ей не замечающей ее. Ведь она не талантливый брат, не боевой маг-отец и даже не умница-мать, а лишь Эдит. Простушка-Эдит, недостойная ничьих взглядов. Эдит, к которой в дом ворвался в начале ночи Седрик Крайчек, насильно уводя к себе, плачущую, дрожащую и сжимающую в пальцах кулон с портретами Себастьяна и отца с матерью.
Они с братом ждали возвращения родителей, когда вернувшийся слуга сообщил, что, по слухам, группа магов смерти устроила засаду и хочет уничтожить отряд военных, во главе которых стоял граф Линкольн. Гонения, что наказал начать король, были восприняты некомантами крайне агрессивно, и Эдит не смела думать, можно ли было договориться, как собирался действовать Оскар с сыном и внуком. Только маг сможет понять мага. Только маг сможет держать мир в равновесии – так утверждал Оскар, повидавший уже королей пять на своем долгом веку, а Эдит не смела думать иначе, чем говорили ей люди, что вызывали ее уважение. Покорная, тихая, правильная, за последние годы она научилась у Адама Крайчека одному – никогда не оставлять тех убеждений, которых держится, даже если мир вокруг обратится в руины. И Эдит держалась. Держалась, когда брат, узнав о засаде, оседлал коня и ринулся с парой слуг навстречу отряду, послав гонца в стоящий неподалеку особняк Крайчеков с вестями. Держалась, когда Седрик посадил ее на лошадь и велел скакать прямиком к его родителям, пока сам с сыном, внуком и отрядом верных людей помчался на помощь Линкольнам. Держалась, видя такие человеческие смятение и страх на лицах казавшихся раньше неколебимыми и далекими Оскара и Оливиии. Держалась, слыша шум внизу и взволнованные голоса вернувшихся мужчин. И лишь тяжело осела на диван, когда в комнату, зовя прадеда, вошел Адам.
Взгляд молодого Крайчека был растерян, на лице и руках его была кровь. Похолодевшие пальцы Эдит сами собой сложились на груди в молитвенном жесте, а взгляд трепетал, как огонек грозящих вот-вот погаснуть свечей.
– Мне очень жаль.
Одной фразой маг огня заставил глаза Эдит потухнуть, губы – дрогнуть, а сердце – сжаться.
Казалось, еще вчера мать играла им с братом на старом клавесине старинную колыбельную, пока брат читал послание отца, что наконец возвращается со службы. Еще вчера теплые ее пальцы укладывали черные пряди Эдит в красивую прическу, а мягкий голос убеждал, что она стала настоящей красавицей, сколь бы сама не утверждала обратное. Еще вчера отец говорил, что при успехе по возвращении домой возьмет семью в столицу, где они смогут попасть даже на королевский бал. Бал, который теперь король устроит на костях, объявляя некромантию незаконной по всей Лоберрии, как случилось уже во многих странах мира.
Хрупкая, маленькая Эдит. За что тебе держаться теперь?
Губы предательски дрожали, а с длинных ресниц сорвались слезы на побелевшие щеки. Горло сжимало спазмами, но реветь в голос было нельзя. Не положено. Не стоит позорить семью.
– Ну же, миледи*... – Адам протянул руку, но замер, так и не коснувшись белого открытого плеча, на котором лежал выбившийся из прически черный локон.
Чужой голос обрушил на Эдит весь груз, что ложился теперь на ее плечи. Единственная оставшаяся наследница.
Всхлип получился слишком громким. Нельзя. Не здесь. Не...
Мужские руки подняли девушку на ноги и крепко прижали к груди будущего герцога. От него пахло потом, конским и человеческим, кровью, смертью и пламенем.
– Я не хочу быть графиней, – едва слышно произнесла девушка сквозь слезы. – Я не справлюсь.
– Не будешь, – столь же тихо прошептал Адам. – Никогда не будешь. Твой брат жив, только ранен.
Пальцы Эдит дрогнули, сминая рубашку на груди Крайчека.
– А ты станешь герцогиней, – еще тише произнес маг, склонившись к самому уху девушки, и та почувствовала, что его щеки тоже мокрые от слез.
В ту ночь Себастьян Линкольн унаследовал титул и земли отца, из-за ранения навеки лишившись возможности играть на клавесине, как раньше. Александр Крайчек стал следующим герцогом, похоронив погибшего отца, а вскоре – и деда, не выдержавшего потери. Леди Оливия облачилась в траур, что не снимала до конца своих долгих лет, словно застыв прекрасной скульптурой, которой помнил ее супруг, лишь платиновые пряди ее волос обрели серебристо-седой цвет. Эдит продолжала держаться – ради отца и матери, ради мелодий, что играл брат, ради истин, что по глупости агрессивного короля не спасли ее родителей, и ради Адама, что возьмет ее в жены через долгие тридцать семь лет.

*Миледи – обращение к графине, однако использовано Адамом как просто уважительное обращение к девушке.

***

Предположительно 508 год Четвертой эры.
Особняк семьи Крайчек, Лоберрия.

В огромном особняке – ее особняке, их особняке – царила бесконечная тишина. Ветер играл пушистой бахромой на канатах, что держали портьеры окон открытыми, и в солнечном свете кружились пылинки, золотистые, словно пыльца. Дом мерно дышал. Вдыхал. Выдыхал. Медленно, неспешно. Закрывал усталые глаза и вновь устремлял затуманенный взгляд в пустоту. Такой же, как Эдит Крайчек, держащая исхудалые, узловатые руки на коленях и то сжимая бархат темно-зеленого, почти черного платья, то расправляя складки. Она почти не слышала, как хроматической гаммой по всей клавиатуре вздохнул старый клавесин в зале, прежде чем печально, чуть фальшиво запеть столь хорошо известную им с братом колыбельную. Это Себастьян вернулся из прошлого, где рука еще слушалась его и легко, будто порхая, касалась клавиш слоновой кости. И дом лишь замер, слушая игру молодого Линкольна.
Эдит повернула руки ладонями к себе. Все такие же грубые, с коротковатыми пальцами, совершенно неприспособленными для столь чудесной игры. Зато она умела замечательно вышивать. И плела дочери прекрасные косы. И оправляла супругу камзол так, что он был опрятнее и представительнее всех даже на королевском балу. Ладони чуть дрожали, и вдруг над ними, словно по волшебству, застыли капли. Еще. Еще. Словно дождь. Нужно сказать смотрителю, что прохудилась крыша. Или дом просто плачет, и его слезы срываются с ее ресниц.
С тихим скрипом отворилась давно не смазанная дверь, и капли, дрогнув, упали на ладони. Эдит подняла взгляд и увидела высокий силуэт в черном – стройный, статный, но размытый от застилавшего глаза и разум тумана. Она судорожно вздохнула, не сразу смогла встать с прохудившегося дивана, протянула дрожащие руки и упала в крепкие объятия пришедшего мужчины. Мокрые ладони ее сжались на лацканах потертого дорожного пальто, на ощупь прошлись до плеч, по шее, оправили волнистые пряди челки, легли на гладко выбритые щеки. Она не заметила, что мужчина выше, чем ей привычно, что нет так любимых ею строгих усов, что скулы не столь остры, а волосы – длиннее, чем нужно.
– Адам, – на выдохе шепнула женщина, пряча лицо на груди мужчины и беззвучно плача в его осторожных объятиях.
Мелодия клавесина становилась все громче, все обширнее, словно ручей, что, разливаясь, обращался в реку. От мужчины пахло конским потом, кожаной одеждой, табаком и пламенем.
– Ты нашел их? Нашел обоих? Где Лина?
Эдит смотрела в столь знакомые серые глаза со страхом и безграничной надеждой, не видя смятения, не слыша иной, слишком молодой, надломленный голос:
– Лина... мертва.
– А Рей? Где наш сын?
Золото глаз женщины прожигало хуже раскаленного металла. Молчание было страшным. Взгляд Эдит на миг стал испуганным, а после потух, словно потушенная волей мага огня свеча. Опустив седую голову на плечо мужчине, герцогиня глухо зарыдала, обнимая вновь обретенного «мужа» дрожащими руками. Она слишком долго держалась.
Похолодевшие ладони единственного сына легли Эдит Крайчек на корпус – одна на спину, другая на грудь, – и между ними дрожало ее горевшее сердце.
­­

Клавесин, печально поскрипывая, пел под пальцами Гилберта Линкольна, что любил музыку не меньше, чем его отец, Себастьян. Из соседней, «камерной», залы, бледный, словно призрак снежного волка, вышел, чуть пошатнувшись, Реймонд Крайчек, и тенью подошел к инструменту. Гилберт поднял взгляд, но брат лишь качнул головой, оцепеневший, захваченный костлявыми руками седого прошлого.
– Она уже была мертва, – с трудом произнес Рей, и пианист лишь кивнул, закрывая глаза и не задавая больше вопросов.
Онемевшими пальцами последний наследник рода Крайчеков медленно покручивал обручальное кольцо казненного отца, что столько лет хранила у себя мать, веря, что Адам вернется.
Клавесин пел последнюю колыбельную некогда великой семье.
21:33:31 Sсhwarz
i66.beon.ru/89/52/2225289/73/125693573/0.png 466 год Четвертой эры. Особняк семьи Крайчек, Лоберрия. Skillet – Watching for Comets pleer.com/tracks/14414022PHys – А вот это? – Это... – мальчик девяти лет чуть нахмурился, глядя на карту, что лежала перед ним на полу, но почти сразу...
еще...
­­

466 год Четвертой эры.
Особняк семьи Крайчек, Лоберрия.

Skillet – Watching for Comets

­­


– А вот это?
– Это... – мальчик девяти лет чуть нахмурился, глядя на карту, что лежала перед ним на полу, но почти сразу сориентировался: – Мыс Керрота. Был нашим до двести шестнадцатого года, когда его отобрали дерийцы.
– Верно, – улыбаясь, похвалил ребенка сидящий с ним рядом мужчина, что задавал прежде вопрос.
– А в четыреста девятом ты потерпел там поражение, не сумев вернуть обратно, но спас большую часть кораблей!
В серых глазах ребенка зажглись озорные огоньки, когда он поднял пытливый взгляд, словно ожидая одобрения. Мужчина, выбивавший до того трубку, не скрыл удивления и устало потер шею – признавать неудачи всегда нелегко, особенно перед детьми.
– Было такое, да. Погода не благоприятствовала.­ Небо было ясным, и ничто не предвещало беды, когда мы выдвинулись, но они перехватили нас раньше, чем армада вошла в акваторию мыса. Сумерки – не лучшее время для морского боя, тем более переходящие в ночь. Тогда не дерийцы одолели нас, а буря разметала и одних, и других.
Эта история была известна, но не слишком широко освещалась. Поражение и поражение, мыс оставался желанной, но далеко не самой важной точкой для Лоберрии, а в карьере Оливера Крайчека та битва являлась не слишком серьезным, но темным пятном. Однако взгляд племянника, жадно впитывающего каждую кроху информации, смягчал и неприятные воспоминания, и тон рассказа. Рей, как и почти все дети, не слишком любил заниматься географией, историей и иными скучными науками, желая больше учиться фехтовать, ездить верхом и покорять магию – к раздражению отца, иллюзию, как и его сестра. Но когда факты оживали, обращаясь в столь важное прошлое, мальчик из скучающего ученика превращался в прекрасного слушателя, ловившего каждое слово. Он сам приносил дяде карты, сам расспрашивал, где тот бывал, а где нет, и от верной подачи Оливера охотно запоминал не только красочные рассказы, но и факты, что иначе бы счел скучными – даты, значимость мест, имена местных лордов, стоимость земель и морские науки. Последнее вызывало молчаливое неодобрения отца мальчика, который несколько раз недвусмысленно намекал брату, что наследнику не стоит отвлекаться на сказки о флоте, но адмирал лишь пожимал плечами. Он не пытался заманить племянника на службу, но лишь делился красотами и сложностями своей жизни с семьей, с детьми, которых у самого Оливера не было. Эллина, племянница, отложила книгу, вслушиваясь в разговор. Адмирал усмехнулся, устраиваясь поудобнее, и глянул на задремавшую в кресле леди Оливию, свою прабабушку. Рей заметил взгляд и шепотом спросил, догадываясь о мыслях дяди:
– Пойдем в зал, не будем мешать?
– Не мешаете, – голос Оливии оставался глубоким и мягким, несмотря на преклонные года и седые пряди вместо атласно-платиновых.­ – Если только Оливер наберется смелости, чтобы рассказать.
– Перестаньте, – укоряюще качнул головой адмирал под тихий смех старушки, на что та лишь ответила – с тем задором, что не покидал ее все эти долгие годы:
– Не все тебе скромничать и нос вешать. Выйти живым из сражения со стихией – великое счастье и великий труд. Вы, дети, не видели, что бывает с кораблем в шторм.
– А вы видели, бабушка? – Эллина устремила горящий взгляд на Оливию. Она почитала герцогиню сильнее, чем кто-либо – почитала и любила. Ведь только та поддерживала правнучку и радовалась ее дару, не давая девочке отчаиваться от порой неоправданно строгих взглядов отца, ожидавшего хоть какого таланта к династиной огненной магии. Рей, глянув на пожавшего плечами дядю, опустил глаза на карту, изучая мыс Керрота. Он хотел яркого, как вспышка пламени, рассказа Оливера о том, как отважный адмирал сражался со стихией, хоть и слышал его уже не один раз, но не перебивал, как не перебивал дядя, слушая мерный ответ улыбнувшейся Оливии:
– Видела, как же. Ваш прадед привел меня однажды на свой корабль. Он, как и Оливер ныне, был адмиралом флота, пока болезнь не хватила его, и он не оставил пост. Своенравный, но все же послушал меня, – при словах о муже леди Оливия прикрыла глаза, окунаясь в воспоминания, а Рей тихо буркнул:
– А сменивший его Фредерик Колонел не удержал мыс Керрота, где после дядя чуть не погиб.
– Уверена, дядя еще вернет Лоберрии законные земли, – подмигнула внуку старушка, а адмирал лишь, смеясь, кивнул – мыс давно не давал ему покоя, но король отклонял любые разговоры об этой точке, оперируя слишком странными аргументами, чтобы считать их весомыми. – И уж он-то расскажет вам, какие бывают шторма. Но тот раз, когда я попала на корабль Оскара, до сих пор помню как вчера.
– Расскажите, пожалуйста, – попросила Эллина, бросив хмурый взгляд на брата, которому, ребенку, были далеки что отношения предков, что истории о них. Оливия, заметив скуку на лице мальчика, которому прервали столь интересный урок, качнула головой, и комната погрузилась во тьму.
Рей тут же оставил карту, где искал другие места, о которых когда-либо рассказывал дядя, и вместе с сестрой с замиранием сердца смотрел, как загораются в иллюзорном небе яркие огоньки-звезды. Это было уже интереснее любого рассказа. Слух ласкал плеск волн, бьющихся о невидимые борта какого-то судна, а мягкий ковер сменился неосязаемой дощатой палубой. Хлопали паруса, и высшая магия создавала иллюзию такого тяжелого, влажного воздуха, пахнущего солью и мокрыми досками.
– Та ночь была неспокойной, – доносился откуда-то из забытой гостиной тихий голос рассказчицы. – Корабль качало, как щепку, волны взметались у самых бортов, а темные тучи скрывали небеса. Мне было страшно, признаюсь. Путешествие уже утомило, а буря, как говорил старший помощник, задерживала плавание как минимум на день. Я лишь мечтала ступить на землю и не вспоминать в ночи все те тысячи историй о крушениях, что преследовали, как тени... Но тут Оскар вошел в каюту и пригласил выйти на палубу. Он сказал, что должен кое-что показать мне. Кое-что, что можно увидеть лишь ночью.
– Звезды? – спросила Эллина, зачарованно глядя, как переливаются они, словно алмазы, ненастоящие, но такие яркие.
Рей знал, что все это мираж, но не задумывался об этом. Хотелось встать, коснуться мокрого от незримого дождя борта, вытянуться над плещущимися волнами и протянуть руку, чтобы коснуться небесного призрака. Яркая точка носа, эти три – морда с ушками, а вот тело и длинный хвост...
– Северный Волк? – с дрогнувшим сердцем спросил, узнав созвездие, мальчик, оглянувшись на дядю, довольно кивающего. Недаром столько ночей он провел с племянниками на холоде, рассказывая, как ищет путь домой через морские глубины. Северный Волк всегда приведет туда, где ждут, растворяясь в рассветной дымке призраком из старой легенды.
– Не только их, – качнула головой Оливия, и послышался стук сапог по палубе, и вот под дождь вышел такой знакомый и бывший уже двести лет как мертвым Оскар Крайчек в красивой черной форме адмирала флота. Осторожно ступая, держась за протянутую мужем руку, показалась Оливия – совсем молодая, с лежащими в свободной косе длинными светлыми волосами, словно сотканными из лунных лучей. А после яркая вспышка прорезала небеса словно молния. Молодая герцогиня прижалась к плечу мужа, и призраки прошлого вместе с юными их наследниками смотрели, как серебристая звезда летит по небу, оставляя длинный туманный след.
– Она пролетает раз в сорок восемь лет. Я не мог не подарить ее тебе, – бархатный бас Оскара мягко нарушил мелодичный шорох дождя и в такт качающим корабль волнам герцогиня, смеясь, толкнула мужа в плечо, увлекая в свободный танец и словно забыв о том, что недавно так боялась крушения.
– Что это? – шепотом спросил у сестры Рей, не отводя взгляда от незнакомой звезды, что таяла на глазах вместе с шепотом волн.
– Думаю, комета, – столь же тихо ответила Лина, когда вместо небесного светила вновь проявилась тяжелая портьера, а ночь сменилась ранним вечером в герцогском особняке. Девушка посмотрела на Оливию, желая что-то спросить, но та словно уснула, улыбаясь воспоминаниям и тяжело откинув голову на спинку кресла.
– Миледи?
Оливер вдруг поднялся, спешно подойдя к герцогине, и переменился в лице, став таким незнакомым племянникам строгим и абсолютно сосредоточенным.
– Лина, идите с Реем к себе. Скажи слугам позвать отца. Быстро.
Девочка лишь кивнула, беря брата за руку и не давая тому даже подобрать карты. Рей не понимал, чем вызвана спешка, лишь успел через плечо увидеть, как склонился дядя над герцогиней, осторожно касаясь двумя пальцами ее шеи.

Через два дня ночью дверь, ведущая на чердак, открылась, и туда осторожно, пытаясь не наделать лишнего шума, проник наследник Адама Крайчека. Ничего не говоря, он сел к оконцу рядом с Эллиной, что, обхватив руками колени, смотрела на ясное звездное небо. Северный Волк ярко горел в небесах, хорошо видный этой безлунной ночью.
Брат и сестра долго сидели бок о бок, и Рей видел, как старается Лина незаметно утирать рукавом слезы. Сам он все еще не мог понять, что можно вот так вот, со столь ясной улыбкой, умереть в любимом кресле на глазах родственников. Просто умереть. Быть – и исчезнуть, как чародейский мираж.
– Я узнал, – наконец подал мальчик голос, – ее называют сердцем Алиры. Говорят, Алира была нимфой, что когда-то влюбилась в простого моряка, но тот погиб во время шторма. Нимфа вырвала сердце и бросила его с небес, крича, что оно ей не нужно, если больше некого любить, то упало на дно океана, прямо к телу моряка, и загорелось. Калисто подняла его и вернула Алире, наполненное любовью, и сорок восемь лет оно греет нимфу, словно каждый день, прожитый с тем моряком от его рождения и до смерти. И, вспоминая гибель, Алира вновь бросает сердце с небес, показывая, что все еще любит.
– Да, я тоже нашла, – Лина шмыгнула носом и приобняла брата за плечо. – Говорили, он был пиратом и дерзил Калисто, потому та и погубила его, но, увидев скорбь Алиры, не смогла не помочь. Красиво, правда?
– Угу, – согласился Рей, хоть его и не трогала вся эта история. Но смотреть на переживания сестры было куда больнее, чем отвлекать ее. – Она еще прилетит, ты знаешь? Учитель Пиккерс сказал, что осталось всего девять лет. И мы сможем посмотреть на нее вместе.
– Да... Да, конечно. Бабушка была бы рада, – впервые за эти дни Лина хотя бы слегка улыбнулась.
­­

475 год Четвертой эры.
Лоберрийский Институт магии.

Ступени, ступени, ступени... Казалось, весь этот замок состоял из ступеней, и порой Рей хотел узнать, кто его строил, и пересчитать эти пролеты его головой. Лина с усмешкой говорила обычно, что ничего их не много, просто он сам слишком часто бегает на башни и с них, но при этом и сама нередко пропадала там, куда без преодоления хитрых переходов не проберешься. Вот и сейчас Крайчек искал сестру, даже не опасаясь, что может не найти ее на вершине астрономической башни, самой высокой в Институте и чаще всего пустующей. Последний пролет преодолен, и, осторожно толкнув приоткрытую дверь, Рей с легкой улыбкой увидел Эллину, сидящую меж зубцов на самом краю и глядящую на город. На щеках ее еще не пропал румянец, а грудь медленно поднималась и опускалась, подтверждая, что чародейка здесь недавно.
Юноша застыл в дверях, смотря на ладную фигуру, перебираемые ветром черные волосы и легкую улыбку, трогающую тонкие губы, вслушиваясь в едва различимые звуки, неестественные для такой высоты. Шорох дождя? Нет. Ручей? Совсем не то. Плеск волн за бортом корабля, плывущего к неведомой цели.
– Скучаешь? – нарушил уединение сестры юноша, неслышно подойдя и склонившись к самому ее плечу.
Лина дрогнула, но сразу расслабилась, узнав брата, и даже рассмеялась, когда поняла, что тот пытается понять, что разглядывает она внизу, в городе. Шум моря разбился осколками, уносимыми неосторожным порывом ветра.
– Нет. Совсем нет. Просто задумалась.
– Отдыхаешь от них?
– Откуда ты...
Обернувшись, Лина поймала хитрый и уже чуть надменный взгляд Рея, а после опустила взгляд на его руки. Правая все еще замотана бинтами, уже не плотно, скорее для профилактики, но, видя, как дергается порой судорогой кисть и как сжимает губы брат, девушка понимала, что она все еще не зажила до конца. А на костяшках левой – свежие темно-красные ссадины. Иллюзионистка положила ладонь на руку Рея, мягко провелась по травмам, отчего тот слегка дрогнул – много лет пройдет, прежде чем даже такие простые эмоции скроются за каменной маской, – но усмешка его становилась все более ясной.
– Он не заслужил, – покачала головой Лина.
– По мне так вполне. Он расстроил тебя, он не понял с первого раза, он получил свой урок.
– А словами нельзя? – уже сейчас девушка понимала, что брата не переделать. Такой же надменный, самолюбивый и гордый, как отец. Но куда более живой, чувствующий, сопереживающий, пусть пока только ей, задетой настойчивым и грубым ухажером. У брата есть шанс, и она бы все отдала, чтобы дать этому робкому цветку вырасти в сердце, не обратив его в камень. Правда, в данном случае она была с юношей согласна и спрашивала лишь для порядка. Сложно говорить о морали, когда сама далеко не столь мила и невинна, как кажешься.
– Словами он получит отдельно. Я пригласил Норриса через три дня сыграть, а Норрис всегда тащит его за собой. Там и договорим.
Эллина отмахнулась, скрывая улыбку и вновь глядя на город. Никто в Институте бы не одобрил азартные игры с реальными ставками между учениками, но Рей столь успешно затягивал все новых студентов в свои игровые сети, умело пряча любые улики, что незаконность действия лишь добавляла харизмы всем участникам. Крайчек-то не боялся попасться: даже если вдруг такое случится, громкое имя, связи и деньги смоют подобную мелочь, дома никто и не обратит внимания, а вот другие... Это было жестоко, но глядя, как умело брат строит свой маленький бизнес, Лина не могла ему мешать, закрывая глаза и не жалея проигравших.
– Я тут пересматривал кое-какие записи в библиотеке, – нарушил тишину юноша. Голос его изменился – стал осторожным, чуть торопливым, без капли такой привычной надменности. Лина обернулась, замечая, как брат тут же перевел взгляд на город, прежде чем снова посмотрел на нее и договорил: – Помнишь ту историю, что рассказывала леди Оливия? Комета Алиры, раз в сорок восемь лет пролетающая в ночном небе под лапами Северного Волка. Она должна появиться завтра.
– Я помню, – губы Эллины тронула легкая улыбка – уже не печальная, как первые годы после смерти бабушки.
– Отсюда, должно быть, будет хорошо ее видно. У тебя же нет планов?

Рей сразу понял, что что-то не так. Эллина не вела себя так раньше, и отведенный вниз, а после в сторону взгляд сдавал ее с головой. Юноша перебрал пальцами по камню башенного зубца, на который опирался, выпрямился, не нависая более над сестрой. Почему-то она показалась ему совсем маленькой и совсем... чужой.
– Прости, Рей, меня пригласили погулять завтра ночью. Я обещала Салли прийти.
Скорбь в голосе и этот взгляд. Щенячий, извиняющийся, но непреклонный. Она знала, помнила и понимала, но не просила прощения или разрешения, а говорила факты. Эллина, что не любила лишний раз рисковать и сбегать ночами из Института. Эллина, что всегда была первой, кто узнавал о самых главных событиях в его жизни и которая ему первому рассказывала все... как он наивно полагал. Странная злость скрутила сердце, вырываясь наружу сжимаемым кулаком, пока недолеченная правая рука не дрогнула, заставив ладонь расслабиться. Лина этого не заметила.
– Мы вроде условились еще столько лет назад. К тому же ночью. Приди раньше, в чем проблема, – смущенное выражение лица Лины сменялось растерянно-неловким­. Рей видел, что она даже не пытается выслушать и найти способ все решить – зато ищет повод отказать. – Или, может, познакомишь меня наконец со своими подружками?
– Я уже обещала Салли, – сокрушенно повторила Эллина.
Рей отступил на шаг и отвел взгляд. Маленькие дома-близнецы выглядывали на улицы темными окнами, люди волнами накатывали в таверны, собираясь с удовольствием провести вечер. Яркие лучи заходящего солнца освещали белый камень королевского замка.
– Хорошо вам провести время.
– Прости, Рей, – наконец в голосе сестры появилась истинная горечь. – В следующий раз – обещаю! – обязательно посмотрим все вместе. Ведь не так много ждать. Всего сорок восемь лет.
«Всего сорок восемь лет» – эхом повторил в мыслях юноша. И правда, что за срок для долгой жизни мага.
Лина что-то еще сказала и поспешила уйти. Так проще развеять любую неловкость – закрыв двери меж людьми, меж ожиданием и реальностью, обещанием и жизнью. Весь следующий день они разговаривали и вели себя так, словно ничего не случилось. Еще до заката Эллина куда-то исчезла, а Рей партия за партией обыгрывал одного из сокурсников в карты. Соперник оказался неважным, и вскоре, брезгливо вернув этому почти нищему пареньку его проигранный пиджак – последнюю оставшуюся ценность, – Крайчек вышел из комнаты. Ступени. Ступени. Ступени. Ночной воздух был свеж и влажен после недавнего дождя. Оперевшись локтями на достаточно низкий зубец на вершине астрономической башни, Рей смотрел, как внизу темными тенями бродят люди, выскакивая из огненных пастей таверен и забегая обратно. В пальцах у него была самокрутка – единственный ценный предмет, что удалось сегодня отыграть. Щелчок пальцев. Еще, еще. Как это непросто, когда все силы направлены на другую ветку. Но вот наконец сухая трава занимается, и юноша глубоко вдыхает терпкий дым, тут же откашливаясь – по сравнению с предыдущими двумя-тремя табачными изделиями эта была особо крепкой. Но все проходит после нескольких вдохов – легкие принимают новое вещество. Выдохнув в очередной раз, Рей поднял глаза и увидел ее. Огромная, словно бриллиант в королевской короне, яркая, как тысячи звезд, она летела куда-то за океан, где, кажется, должен быть континент Драгомир, и белым пламенем за ней тянулся бесконечный хвост скорби по почившему моряку. Далекая и прекрасная, манящая и жгуче-горькая.
Но Рею комета уже была совершенно не интересна.
­­

523 год Четвертой эры.
Пиратский корабль «Драккар», где-то в океане.

Mark Snow – Scully's Theme
­­


Волны с ревом разбивались о борта, швыряя могучий «Драккар» словно щепку. Палубу заливало водой, люди устали бороться со стихией, но, стиснув зубы, налегали на снасти. Выжить любой ценой. Выжить всему назло. Выжить. Дышать. Смотреть в эти черные небеса, где меж тяжелых туч порой мелькают далекие звезды. «Драккар» выжил. Шторм не сломил корабль, что с каждым своим выходом в море кровавым росчерком выводил незамысловатое название в летописи истории. Воды возмущенно вздыхали, поднимая пенистые гребни, но те, кто знал, насколько бывала жестока Калисто, уже позволяли себе выдыхать чуть расслабленнее, а мыслям уйти от рева океана к горячительному напитку, после которого будет так сладок сон.
Тяжело ступая по палубе, капитан, чей черный плащ отливал лоснящейся шкурой морского дьявола в робких лучах рассеивающей тучи луны, оглядывал свое детище. Люди оставляли посты по легкому кивку. Они заслужили отдых, скрываясь от холода ночи в трюмах. Корабль засыпал, как засыпала и буря, пусть она еще рычала, не желая признавать поражение. Только темная фигура уставшего человека с мертвым взглядом утопленника у борта.
Из холодного портсигара показалась длинная сигарета, не видавшая влажности моря и агрессии бури. Мокрые пальцы, хранящие запах дерева и натягиваемых канатов, осторожно поднесли к лицу такую чистую, слишком дорогую для пиратов вещицу, когда небеса вдруг разразились яркой вспышкой. Молния? Звездопад?
Бриллиант из короны богини, летящий сквозь времена из раза в раз с бесконечным шлейфом несчастной невесты, серебрящимся мириадами слез, под взглядом верного Северного Волка.
– Как красиво...
Капитан обернулся и увидел невысокого мальчугана, такого молодого на вид, в намокшей бандане на коротких каштановых волосах, съехавшей чуть в сторону черной повязке на правый глаз, в руках которого подрагивал где-то стащенный грифель. На желтоватой бумаге, пропахшей рыбой, солью, алкоголем и табаком, короткими движениями юноша, лишь казавшийся ребенком, рисовал его. Сердце Алиры, нимфы, что так и не может смириться с гибелью своего моряка.
Паренек оторвал единственный глаз от кометы и посмотрел на капитана открыто и ясно, и во взгляде его отражались те звезды, что когда-то давно призраком Северного Волка были рождены в уютной гостиной сожженного ныне особняка. Улыбка несмело тронула уголки губ Рейста Крайчека.
– Вы знаете, что это?
Ветер разгонял тучи, хлопал полами плаща капитана, стремился задуть последний огонек на тлеющей под ладонью сигарете.
– Иди. Завтра ранний подъем.
Тень удивления скользнула по лицу адъютанта, но тот не стал спорить – слишком хорошо знал этот пустой, не человеческий взгляд. Лишь кивнул, посмотрев на такой простой, но бесценный набросок, зная, что стоит сомкнуть веки, и в сознании ясно, как сейчас, отразится прекраснейшая картина.
– Доброй ночи, капитан.
Шаги юноши стихли, а вскоре и тяжелая фигура Дракона исчезла в тени каюты, оставив от себя лишь серебристые искры пепла сожженной сигареты. Когда-то он знал, чье сердце сгорает меж тысячи звезд каждые сорок восемь лет. Но даже не поднял глаз, видя лишь размытое отражение утопленника в черной воде.

­­
18:45:56 Sсhwarz
i66.beon.ru/89/52/2225289/99/126305799/1.png Где-то между 525-530 годами Четвертой эры. Остров Домро Южного полушария, Пенная бухта у города Меротто. Forndom – Den Grymma H sten Над островом Домро раскинула атласные крылья ночь. Город Меротто, располагавшийся в бухте, носящей, как и тысячи...
еще...
­­

Где-то между 525-530 годами Четвертой эры.
Остров Домро Южного полушария, Пенная бухта у города Меротто.

Forndom – Den Grymma H sten

Над островом Домро раскинула атласные крылья ночь. Город Меротто, располагавшийся в бухте, носящей, как и тысячи других, название Пенной, утопал в огнях. Алые, золотые, кроваво красные и насыщенно оранжевые, словно перья мифического феникса, они переливались что блестящие монетки наряда экзотической танцовщицы, соблазняя изгибами и манящей плавностью движений. Там царили пороки: похоть, алчность, гнев, праздность, чревоугодие лились реками словно вина, коварные божества из публичных домов затягивали сетями длинных ресниц рыбешек-моряков, и хвалебные песни подхалимов-трубадур­ов, восхваляющих бравых капитанов, прерывались похабными выкриками гуляк. Город Меротто – город пиратов, один из многих очагов беззакония, насилия и сводящей с ума страсти до золота, девиц и адреналина, горячащего кровь. Любой мог найти себе место по вкусу: тихий ли уголок, сокрытый дымкой благовоний, для интимной задумчивости о сути своего бытия, яркий ли карнавал развлечений таверен и увеселительных заведений или просто ночлег, каменно-спокойный и непривычно забирающийся под кожу отсутствием ласковой морской качки.
Насколько был шумен в своих развлечениях Меротто в эту, как и в любую другую, ночь, настолько же Пенная бухта хранила свой вечный мрачный покой. Ветер доносил с океана запахи штормов и бурь, запахи стали и смерти, несомые плаваньями и военными кораблями государств, пытающихся уберечь от разбойников свои владения, и они оседали на черных, как смоль, водах, эхом отдаваясь при каждом накате на борт или столбы пирсов. Пенная бухта всегда была черной. Говорили, что свет огня привлекает в нее русалок, манящих моряков в воды и обращающих там в своих мертвых р@бов, а корабли морские дивы уводят в океан, обращая призраками. Лишь свет растущей луны отражался серебром на гребнях волн и выводил узорчатые письмена на бортах кораблей, нашедших здесь приют.
Если закрыть глаза и представить, как ты сошел с корабля и прошел по длинной петляющей дороге до Меротто, то начнет казаться, что эхо шумных развлечений доносится аж досюда. Вот смех пройдохи-Рейста перекликается с хохотом всегда веселого Тома, вот подрагивает коварными переливами нежный голосок Илэйн и звенит сталью ответ ее сестры Мин, и один за другим доносятся сквозь пространство и время тени отдыхающих ребят, впервые вернувшихся с такой громкой победой. Сегодня, ступив на берег, они вкусили опьяняющей славы морских разбойников. Никто не спросит теперь «Что еще за «Драккар», мелюзга?». Лишь недоверчиво хмыкнут и скажут «Куда тебе до того «Драккара», сосунок, заливай дальше». Корабль был в плавании долго, и слухи о победах – настоящих боевых победах – обогнали его на добрые месяцы. Ребята от мала до велика заслужили этот отдых на земле, принявшей их как настоящих воинов моря, а не простых авантюристов с мечтами о золоте и славе. Пусть наслаждаются. Пусть вина льются рекой, пусть золото выпадает из рук, исчезая в декольте таких ласковых куртизанок, пусть смех смоет кровь, что пролили они ради этого мига, а страстные стоны восторженных девиц сотрут слезы, без которых, увы, не бывает побед.
«Драккар» стоял на якоре, мерно дыша вместе с океаном. Луна резко очерчивала раскрытую пасть и клыки склонившего на носу голову дракона, застывая и не смея тревожить его покой. Тени скользили по палубе, созидая очертания единственного человека, оставшегося сегодня на корабле. Все до последнего матроса покинули судно, даже если бы не желали. Тугой мешок монет сверх их доли, полетевший по трапу на пристань, и жесткое, бесстрастно-холодно­е и оттого обжигающе-жуткое «вон», впервые слетевшее с губ таким неоспоримым приказом. Рейст по-секрету предположил, надеясь на скрытность сестер ал'Вир, что желание остаться одному продиктовано нахлынувшими воспоминаниями о потерянной девушке, перед которой его капитан, казалось, склонился. «Подчиняться проще, чем подчинять» – но эта истина уже не могла стать правдой тому, кто выбрал свою роль, как были неверны предположения о причинах решения, истоки которых не ведал даже племянник капитана.
Ступени тихо скрипнули под шагами, неслышными и легкими. В трюме, за металлом решеток, тихо вздрогнула единственная живая душа, обреченная на жуткую ночь на дьявольском корабле.

– Чудовище! – голос срывается криком, еще по-юношески звонкий, дребезжащий, как не отлаженный инструмент.
Он еще так молод. Не дожил еще до своих ста лет, и лик его чист, юн, непорочен. Эмоции играют на нем переливами цветов – алая ненависть, фиолетовая горечь, золотистое благородство и страх, черный, как воды Пенной бухты. Он бледен, скулы его остры, ключицы и кости плеч выпирают в вырезах рваной рубахи, и шея так трепыхается при дыхании, словно в ней, длинной и тонкой, бьется птицей жизнь, которую так легко прервать. В полумраке серый цвет его глаз кажется белым.
Мужчина, остановившийся напротив, смотрит на сидящего пленника сверху вниз, но между ними пролегают не метры – мили. Сколько яда, презрения и ужаса в глазах юноши – столько же холодного равнодушия во взгляде его гостя. Его пленителя. Его господина. У Домро жаркий климат, но ночи холодны, однако человек медленно расстегивает блестящий глянцем кожи плащ, оторванной от рукавов самой ночи, словно спасается от жары, прежде чем повернуть ключ и войти в камеру. Белая рубаха его слепит холодом горных снегов, а серые глаза в полумраке кажутся черными.
– Ты знаешь, чем отличен человек от зверя? – голос глубок и бархатист, переливаясь махровой мягкостью, но бархат его холоден, как одеяния мертвеца.
Пленник сжал зубы, неосознанно наклоняясь к дощатому полу, словно то оградит его от подошедшего.
– Чудови... – прошипел он куда тише, но конец слова обратился хрипом. Точный удар тяжелого сапога пришелся в челюсть юноше, и тот повалился на бок, хрипя и отплевываясь кровью. Его мучитель словно не слышит хрипов. Для него мягко шуршат волны Пенной бухты и играет на струнах лунного света немой дракон на носу корабля.
– Смотри на меня, – спокойный приказ, и эльф вздрагивает. Ему хотелось поднять голову, но взгляд исподлобья отдавал страхом, заставляя упереть его в пол. Он не знал, что его страшило больше – потерять гордость, подчиняясь, или увидеть словно каменное лицо пришедшего к нему мужчины.
Тишина трюма нарушилась криком – уже не сдавленным, болезненным, перешедшим в несдержанный всхлип. Тяжелый сапог, подбитый сталью, жал паренька в доски пола, казалось, до треска костей. Едва нажим ослаб, эльф попытался приподняться, но едва успел повернуть голову, как снова был с силой вжат в пол. Из разбитого носа хлестала кровь, а теперь трещины грозили височной кости. Пленник судорожно дышал, приоткрыв рот, словно рыба, а его палач смотрел на это с холодной жестокостью.
– Смотри, – тихо повторил мужчина, – на меня.
Медленно парень скосил глаза, пытаясь глядеть снизу вверх. Давление на череп спало, а после носком сапога палач поддел парня за подбородок, вынуждая того повернуться исцарапанным лицом вверх. Тишина дрожала на его веках.
– Зверь не обладает разумом, – вновь нарушил бархатным холодом черноту трюма голос мужчины. – Но обладает послушанием.
Страх закрадывался под кожу, мурашками пробегая по телу эльфа. Казалось, словно не ночь, но зима пробиралась в трюмы «Драккара», пустые и абсолютно безлюдные. Тишина становилась невыносимой. Эльф дернулся, отшатываясь от темной фигуры, нависшей над ней, и, словно выжидая, как хищник, рывка жертвы, его палач оказался рядом, хватая за черные волосы на затылке и запрокидывая голову пленника. Время застыло, стекая каплями холодного пота по спине юноши. От взгляда в лицо держащего его человека сердце колотилось в бешеном ритме, словно точеные его черты били сталью лезвий, но и дрожь замерла, когда бедняга заметил движение второй руки. Неотрывно, как зверек в кольцах питона, он смотрел, как исчезает ладонь в черной бездне плаща, и с каждой секундой, что – он видел – окольцованные пальцы перебирают безвестные предметы, страх парализовывал его все сильнее. Тело дернулось, когда послышался странный щелчок, и лицо опалило тепло выдоха при надменной усмешке. Перед глазами эльфа появилась самокрутка – редкая вещица, приятно похрустывающая сухими травами в пальцах. Она приманивала взгляд, словно должна была стать чем-то большим, словно ее простой образ – лишь обман, скрывающий нечто жуткое. Как зачарованный эльф смотрел, как конец самокрутки зажимают – так мягко, почти нежно – губы его палача. Холодные пальцы мужчины провели по скуле парня, стирая текущую из разбитого носа кровь, мягко перетирая ее меж подушечками, словно пробуя на ощупь, а после крошечный огонек зажегся кровавым светом, выпаривая вязкую жидкость и разгоняя чарующий аромат горячей крови и табака.
Теплый свет пламени исчез, вновь обратив все в черно-серый мрак, оставив лишь горящую алым самокрутку и черные дыры глаз бесстрастного палача. От выдоха в лицо густого, терпкого дыма эльф закашлялся, что вызвало легкий смех мужчины, проведшего измазанными в чужой крови пальцами по шее юноши от самого подбородка и вниз, до ключиц и вдоль них, пока след перестал оставаться темной полосой на бледной коже.
– Ты хуже животного – ты непослушен, – вкрадчиво прошелестел голос. – Ты хуже человека – ты продан, как вещь.
– Это все ты, ты монст!.. – дерзкий выкрик снова был прекращен, на этот раз жесткой хваткой за горло. Вальяжная мягкость взгляда палача вновь обратилась могильным холодом.
– Плохой мальчик. Непослушный, – морозом по коже расходилось тепло от чужой неестественно горячей ладони. – Ты станешь лучше их всех. Ты будешь послушен. Ты будешь верен. Но будешь разумнее зверя, выше человека. Ты будешь слушать меня. Будешь дышать мной. Будешь жить мной, храбрый маленький лев.
– Нет, – хрипло, но со слезами в голосе проговорил эльф. Кровь на лице его разбавлялась прозрачной соленой водой.
– Будешь, – уверил его мужчина. – Луна еще высоко.

«Я дам тебе жизнь. Я буду твоим богом. Я останусь твоим единственным смыслом. И ты поймешь, сколь бренен мир без меня и как светел путь, что я тебе даровал».

Сжавшийся в комочек и как ребенок хватающийся за обрывки своей рубахи черноволосый эльф дрожал на полу в трюме «Драккара», чей путь еще только начинался. На груди его, в ямочке меж ключиц, тлел остаток самокрутки, отваливаясь пеплом от крошечного клейма, что вскоре покажется юноше безболезненным и смешным. Бледная кожа его казалась трупно-серой, измазанной пеплом, кровью и естественной грязью.
– Ч-чу... чудовище, – пробормотали обескровленные губы, и слезы жгли глубокие ссадины на лице морской солью.
Мужчина, повернувший ключ в замке и оправивший выбившиеся одежды, слегка обернулся на пленника. Как он не прав, бедный ребенок. Милосерднее было бы уничтожить его еще в той битве, чей исход так и не стал понятен до конца морякам «Драккара», как и присутствие зачем-то взятого живым пленника. Но сделка есть сделка. Реймонд Крайчек, убийца, пират, клейменый словами хлеще, чем каленым железом – человек чести. Только...
Не человек.
Не чудовище.
Не мертвец.
Не живой.
– Твой капитан, – прошелестел бархат ночи, и лишь на десяток секунд в приоткрывшийся люк заглянул кроваво-красный луч поднимающегося из-за горизонта солнца, прежде чем тот, кто будет назван Леоном, потонет в мраке, из которого уже не вернется.
21:49:53 Sсhwarz
i66.beon.ru/89/52/2225289/28/128335928/0.png – Эй, что это у тебя? Резкий окрик заставил внутренне дрогнуть. Внешне же дрогнули только руки, и то от удара чужой ладони по плечу, и табак наполовину высыпался из чаши трубки. Рей медленно шевельнул губами, беззвучно и нецензурно выражая свое...
еще...

­­


– Эй, что это у тебя?
Резкий окрик заставил внутренне дрогнуть. Внешне же дрогнули только руки, и то от удара чужой ладони по плечу, и табак наполовину высыпался из чаши трубки.
Рей медленно шевельнул губами, беззвучно и нецензурно выражая свое отношение к произошедшему, но только смотрел на измазанные руки, словно окружения для него не существовало. За плечом хехекнули: бритый налысо боцман, сверкнув золотым зубом, был доволен, пусть и не видел желаемого страха в глазах матроса. Он вообще не видел чужих глаз, но для удовольствия ему хватало созерцать испорченные планы Крайчека. Тишина затягивалась. Ладонь продолжала слишком крепко сжимать плечо, и Рею казалось, что сквозь рубаху он чувствует не кожей, а прямо костями грубые боцманские мозоли.
Он ждал. Все ждали – и те трое, что сидели за ящиками и поглядывали на немую сцену, и боцман, сверху вниз глядящий на сидящего Рея, и сам молодой пират, дышащий слишком тяжело. В этом и ошибка – в дыхании. Наверняка оно выдает, что внезапное появление за спиной напугало или что матрос с трудом сдерживается, ощущая гнетущее давление. Крайчек со злостью признавался в себе, что подвержен сейчас обоим недостаткам, и все это видят. Все ждут, что же он, молодой, но слишком наглый, уже пару раз битый и лишь недавно осознавший свое место, предпримет.
И он ждал не меньше, как будто кто-то решит за него.
Как будто боцман уйдет, или появится капитан, так легко решающий все проблемы своим появлением. Здесь, в этом закутке у мрачного помещения портового склада, он цеплялся за каждую прошедшую секунду, надеясь, что она станет последней и разрешит конфликт до его возникновения. Было страшно, где-то там, глубоко в душе – страшно, как собаке, попавшей из хозяйского дома к бродячей стае. Разумом он понимал местные законы, но прочувствовать их все никак не мог, а каждая ошибка каралась уже не жестким словом, а кнутом, болью, даже смертью. Нет, к физическим лишениям Крайчек уже привык, хотя поначалу, считавший себя закаленным, был несколько шокирован тем, что на деле оказался изнеженным дворянским сынком среди морских волков. Он никак не мог привыкнуть к положению, которое занимал, потому что не мог его понять. Гордыня, требующая соответствовать статусу наследника великого, могущественного рода, уже поутихла, но понимания не прибавлялось. И сейчас не было никого и ничего, что подсказало бы, как следует поступить. А еще лучше – как не следует поступать.
Рука боцмана крепче сжала плечо.
– Сукин ты сын, – выдохнул Рей. – За табак должен будешь.
– Мечтай, – боцман отпустил матроса, несильно толкнув вперед, но если бы не прочный упор ногами, Крайчек бы кувырнулся с ящика к смеху наблюдателей. Но, кажется, шаг был сделан верным: издевательское растягивание слов прервалось, и старший заявил привычно резко, но по делу: – Сказал же: никакого огня. Там все спиртом пропитано, одна искра – и мы выбежим оттуда свиной поджаркой.
– Это мы – свиной, а некоторые будут мясом поизящнее,
– тут же захихикал кто-то из матросов с явным намеком, но Рей не обратил на него внимания.
– Искр бы не было, – убедительно произнес он, поднимая взгляд на боцмана и глядя тому в глаза, максимально смиряя бурлящие эмоции. Непроизвольно взгляд опускался на блестящий золотом зуб, как будто все существо старшего отражалось в этом кусочке металла.
– Фокусничать будешь перед шлюхами, авось дадут за полцены. А здесь чтобы не видел больше.
– Мы еще не внутри.
– Нервишки шалят, что без курева не можешь?

Рей осекся. Боцман хмыкнул и наконец оставил его, проходя вперед, и только сейчас Крайчек выдохнул и почувствовал, что сердце все еще стучит. Нервишки шалят... Да, да, черт возьми, шалят. И еще одно напоминание о том, что они сидят почти что в жерле вулкана, совершенно не успокаивало. К табаку он пристрастился недавно и особо не баловался, но невольно всякий раз тянулся к трубке, когда ситуация накалялась. А накалялась она регулярно, учитывая характер молодого мага и обстановку, в которой он оказался, агрессивную, словно бешеный зверь, в каждом своем отражении. Даже посиделки с такими же, как он, молодыми ребятами за бутылкой и распеванием всяких песенок на палубе и то были для Рея напряженным испытанием. Похабные тексты вызывали отвращение, длинный язык приходилось прикусывать, хотя половина колкостей все равно проникала наружу, и из них далеко не все принимались как остроумие, а не надменность. Он пробыл на корабле совсем немного и чувствовал себя таким лишним, как нигде еще не ощущал. Всякий казался врагом, неспособный понять человека, в разы их старше и образованнее. Как сказал капитан, в том и была пропасть между ними – им и остальными парнями. Как сказал капитан, ему нужно понять и найти свое место, только тогда он сможет жить. Рей так и не понял, был ли это намек на то, что его вышвырнут с корабля в ближайшем порту, если произойдет еще хоть одна, даже небольшая, стычка с его даже косвенным участием, или просто совет, но на всякий случай решил не провоцировать первый вариант. Корабль был хотя бы знакомым, там было дело и место, а оказаться брошенным даже на обитаемом острове сейчас казалось равносильным смерти.
Конечно, нервишки шалили. Это было первое дело, на которое его взяли вне корабля, и он мог найти с десяток причин для переживаний. Впервые в жизни он так откровенно шел на столь крупное преступление, вдруг осознав, что закон кажется чем-то большим и страшным, а наказание – неминуемым. Кажется, боцман нарочно пихнул его в самое пекло – проверял на прочность и исполнительность, заставлял подчиняться и ждал, наверняка ждал ошибки. На нее права не было, как, впрочем, и на успокоение. Рей только успел отряхнуться и убрать трубку, считая убытки, как послышался условный свист – началось.

Он видел огонь.
Ничего, кроме огня, не существовало. Золотистого, как само солнце, обращающегося алыми вспышками крови, сопровождаемого воем, свистом и воплями тех, кто сгорал заживо. И охранный отряд, появившийся вопреки планам, и ребята из команды, не успевшие выбраться с алкогольного склада, товар которого должен был стать товаром пиратов. Все это – здания, люди, предметы – сливались в гротескные тени в отражении пламени, и Рей, онемев, не мог отвести глаз в искреннем ужасе от бушевавшей стихии, с которой ничего не мог сделать.
Неожиданно мир перевернулся. Он упал, почувствовав, как вспыхнула челюсть, словно пламя незаметно добралось до него и бросилось безумным хищником. Но ладонь не обнаружила огня – только холод пальцев, касающийся покрасневшего лица, и тяжелую фигуру боцмана, чей золотой зуб сверкал по-особому мрачно в злом оскале, исказившим лицо. Следующий удар прилетел в живот, и матрос едва успел сжаться в попытке избежать нового.
– Какого дьявола? – вскричал Крайчек. Получилось почти жалко: не возмущенно, но удивленно и шокированно.
– Никаких, бл_ть, фокусов. Я неясно выразился?!
– Да при чем тут...
– все больше понимая, за что получает, Рей-таки не успел огрызнуться, вынужденный закрыться от очередного удара.
Боцман тяжело дышал и вдруг разразился чередой ругательств, пиная матроса все сильнее и сильнее. Кажется, он говорил что-то об